среда, 21 декабря 2016 г.

4. Практическая установка на ближайшие годы.

Общая линия должна остаться в полной силе. Она заключается в возможно полном замещении развитием социалистических элементов хозяйства тех ростков капитализма, какие вновь возникают в условиях нашей экономической структуры, буржуазного окружения и необходимых товарно-рыночных методов переходного периода. Пределы и последовательность этого замещения в каждый отрезок времени определяются общегосударственным планом развёртывания социалистического хозяйства. На ближайшие годы наряду с продолжением политики замещения в особо важных в социально-политическом и экономическом отношении областях должна быть поставлена также задача ту долю деятельности частного капитала, какую на этот период возможно сохранить, поставить как дополнение к государственному хозяйству, направленное согласно определениям государственного плана и притом подчинённое в основных своих проявлениях государственному руководству и регулированию, в частности в ограничении эксплуатации труда и в охране интересов потребителя.

3. Итоги шестилетнего опыта.

Предсказания врагов и опасения друзей относительно захлёстывания частным хозяйством социалистических элементов нашего строительства не оправдались — таков очевидный уже всем, несомненный и наглядный основной вывод шестилетнего опыта. Роль и значение частного хозяйства в целом и в каждой из основных отраслей его в отдельности в общей экономике страны заметно уступили место руководству и роли хозяйства социалистического государства. Меньше — в сельском хозяйстве и на кредитном рынке, больше — в промышленности и торговле, иногда с временными перебоями (как частичная стабилизация частной торговли в 1925/26 г.), но везде относительное и руководящее значение обобществлённого хозяйства пролетариата возросло за протёкшее шестилетие. Это изменение соотношения показательно тем более, что относится к периоду объективно наиболее благоприятных условий для частного хозяйства, ибо находившиеся в руках государства отрасли (промышленность, транспорт, банки, внешняя торговля) вступили в переходный период на гораздо более низком уровне против довоенного состояния сравнительно с основной массой частных хозяйств страны. За протёкшее шестилетие государственное хозяйство, развиваясь более быстрым темпом, полностью покрыло эту разницу и на предстоящее время является поэтому относительно ещё гораздо более мощным, чем в протёкшее первое шестилетие новой экономической политики (1921–1927 гг.).

2. Особенности СССР и оппозиция.

В СССР пролетариату в переходный период приходится иметь дело с дополнительными трудностями. Они вытекают, во-первых, из существования СССР в качестве единственного в мире государства с пролетарской диктатурой в буржуазном окружении, что объективно и субъективно повышает сопротивляемость капиталистических элементов внутри страны. Они вытекают, во-вторых, из особенностей социальной структуры СССР, где столь крупная часть населения находится в области простого товарного производства (подавляющее большинство крестьянства), что почва для возможности возникновения капиталистических элементов объективно является довольно широкой.

1. Переходный период к социализму и ростки капитализма.

После подавления вооружённого сопротивления капиталистов и помещиков диктатурой пролетариата — начинается сравнительно длительный переходный период хозяйственной подготовки построения законченного социалистического общества.

VIII. Эволюция частного капитала.

Мы пересмотрели историю образования частного капитала в СССР, его нынешнее состояние и роль в сельском хозяйстве, промышленности, торговле и на денежно-кредитном рынке (отчасти и в транспорте), динамику, взаимоотношения с частным трудовым и с государственным хозяйством в этих областях и некоторые намечающиеся в них перспективы, а равно значение и направление совокупности мер государственного воздействия

3. Налоговое обложение и оппозиция.

После отстранения оппозиции от участия в руководстве центральными хозяйственными органами (СТО, Наркомфином, Госпланом, Наркомторгом и др.) партия стала пристальнее изучать практическую линию, проводившуюся в этих органах, и её действительных классовый результат. В ряде пунктов обнаружилось то кричащее противоречие между «противобуржуазными» фразами и между уступочной по отношению к частному капиталу практической линией, какое вообще явилось характерным для оппозиции (ср. объяснение этого противоречия в работе моей — «Социальный смысл партийной оппозиции», в «Правде» за октябрь 1926 г.). Особенно наглядным оказалось это противоречие в налоговой практике.

2. Классы, доходы, обложение.

Последней сводкой имеющихся и предположительных данных о распределении по классам населения, доходов и обложения, является выполненная в Наркомфине работа за 1925/26 г., опубликованная в больших извлечениях т. Ржевусским в №№ 4 и 5 «Экономического обозрения» за 1927 г. и представляющая собой докладную записку о тяжести обложения. По этим данным Наркомфина, вся сумма обложения населения за 1925/26 г. составляет около 2 330 млн. руб. Сюда входят полностью все бюджеты СССР, союзных республик и мест, до сельсоветов включительно (за вычетом оборотных поступлений неналогового характера, например, платы за проезд по железным дорогам), все так называемые добровольные сборы, вся на деле налоговая часть налогообразных платежей (например квартирной и школьной платы с высших разрядов, арендной платы за торговые помещения с частников и т. д.), страховые платежи крестьян и т. д. — словом, всё. При этом акцизы, таможенные пошлины, промысловый налог и разные другие платежи, перелагаемые обычно плательщиками на покупающих потребителей, разложены между всеми слоями населения пропорционально их потреблению. Считаю возможным пользоваться этим подсчётом абсолютной величины обложения как самым: полным и наиболее проверенным, несмотря на некоторые очевидные его недостатки, преувеличивающие реальное обложение сельского хозяйства против действительности. Так, во-первых, сельхозналог предположен совершенно неперелагаемым на потребляющее население. Это, конечно, неверно. Так как крестьяне продают в город около четверти всей продукции сельского хозяйства (см. раздел третий настоящей книжки), то в цене продаваемой продукций перелагается на горожан и четверть сельхозналога. Кроме того ещё четверть продукции сельского хозяйства продаётся внутри деревни более зажиточными группами крестьян менее зажиточным (см. там же). Наконец в состав налогового обложения разрабатывавшими доклад Наркомфина товарищами почему-то отнесены добровольные сборы за наём деревенского пастуха, на общественного производителя для стад (бык), на общественную городьбу полей. Всё это (в отличие от некоторых других «добровольных» сборов) вовсе не налоги, а нормальные расходы на ведение хозяйства. Кроме того к уплачиваемым сельскохозяйственным населением налогам неправильно отнесена (примерно на 30 млн. руб.) часть акцизов и других перелагаемых налогов. Именно та их доля, какая уплачивается частью сельских кустарей и летних отходников (водники, строители и т. п.). Это та часть кустарей и отходников, какая большую часть семейного дохода извлекает не из сельского хозяйства, а из своих промыслов, и которая большую часть года (и в частности лето) занята не в сельском хозяйстве, а в промышленности, строительстве и транспорте. Вместе с членами семей такого населения насчитывается до 7 млн. чел. (из них около 2,5 млн. чел. должно быть причислено к несельскохозяйственному рабочему населению, а до 4,5 млн. чел. должно быть присчитано к несельскохозяйственной мелкой буржуазии, т. е. к несельскохозяйственному частному трудовому хозяйству). Соответственно этому вместо 115,2 млн. чел. сельскохозяйственного населения, принятых Наркомфином для 1925/26 г., на деле его должно было быть только 108,25 млн. чел. Кроме того из общей массы обложения в 2 330 млн. руб., по подсчёту Наркомфина, около 160 млн. руб. приходится на «обобществлённый сектор», т. е. на налоги с разных госорганов (и отчасти — кооперации). Эта сумма не распределена докладной запиской Наркомфина между классами, что неправильно. Ибо налоги с госорганов в пользу государства имеют характер лишь перераспределения через бюджет между госорганами средств, по существу взысканных с населения. Потому и эти 160 млн. руб. мы распределяем между сельскохозяйственным и несельскохозяйственным населением сообразно данным Наркомфина об источниках их поступления.

1. Частный капитал в национальном имуществе и годовом накоплении.

Всё имущество нашей страны, частное и государственное, на 1926/27 г., по подсчёту Госплана, составляет около 54,5 млрд, червонных рублей (стр. 313 «Контрольных цифр»). Здесь приняты во внимание все материальные ценности — все постройки скот, инвентарь, оборудование и т. д., кроме только торгового капитала (и кроме находящихся в личном пользовании жителей предметов потребления, как мебель в квартирах и т. п.). Под торговым капиталом надо иметь в виду главным образом находящиеся в процессе обращения товары всякого рода: то зерно, которое уже продано крестьянином, но не превратилось ещё в уже купленную горожанином булку; ту материю, которая выпущена уже с фабрики, но не превратилась ещё в одежду на потребителе, и т. д. Сумму торгового капитала страны Наркомторг исчисляет не менее 5,5 млрд, червонных рублей (см выше, в разделе о торговле). Вся сумма национального имущества оценивается, таким образом, около 60 млрд червонных руб. (кроме уже находящихся в пользовании жителей предметов потребления).

2. Размеры и чистое накопление частного капитала в целом.

Весь частный кредитный капитал на денежном рынке (кроме сельского хозяйства), по достаточно осторожным и обоснованным расчётам, надо считать теперь (конец 1926/27 хозяйственного года), таким образом, как показано в главе первой, примерно до 450 млн. руб. Как мы видели выше, на тот же срок (примерно на 1 октября 1927 г.), исходя из расчётов Наркомторга, Госплана и Наркомфина, капитал буржуазной торговли надо считать до 700 млн. руб., а капиталистической промышленности, как это следует из расчётов ВСНХ и ЦСУ — до 450 млн. руб. (включая основные и оборотные средства вместе). Всего частный капитал (без частного мелкого некапиталистического хозяйства и без сельского хозяйства) составляет, таким образом, около 1 600 млн. руб. Сверх того, в обращении и распоряжении частных капиталистов (кроме сельского хозяйства) находится ещё до 400 млн. руб. государственных кредитных средств: около 350 млн. руб. — в торговле, заготовках, строительстве и лесном деле и около 50 млн. руб. — в капиталистической промышленности, транспорте и фондовых операциях (ссуды под госзаймы). В общем, следовательно, частный капитал в СССР оперирует в настоящее время своими и государственными средствами примерно на 2 млрд, рублей (в том числе 20% приходится на советский кредит, денежный и натуральный, государственный и кооперативный).

1. Величина кредитного капитала.

Наиболее неизученной и даже вообще неосвещённой областью деятельности частного капитала в СССР являются размеры и операции его на кредитном и денежном рынке. Между тем как раз здесь общественное мнение — и недаром — видит один из главнейших центров спекулятивной активности и наживы капиталистов в СССР. Нет до сих пор хотя бы даже грубо ориентировочной попытки хотя бы приблизительно оценить размеры частного кредитного рынка и охарактеризовать связь его с другими областями частного хозяйства и значение для них. Производимая мною сейчас попытка является поэтому лишь самым первым приближением к действительности и, без сомнения, будет ещё нуждаться в поправках и дополнениях. Но представление о масштабах и роли даёт всё же и такая первоначальная намётка.

5. Динамика и мероприятия.

Основное в динамике частной торговли в СССР за последнее пятилетие (1922–1927 гг.) заключается в том, что за это время значительно уменьшилась доля всех проходящих через неё товаров из состава общей товарной массы страны. Уменьшилась не только доля её в общем товарообороте (т. е. в сумме всех сделок, в том числе и повторных — по налоговым данным Наркомфина), но уменьшилась и относительная доля всей проходящей через неё продукции.

4. Удорожающее влияние частной торговли. Экономическое и социальное значение проблемы розничных цен.

В марте 1926 г. я прочёл в сравнительно узком кругу доклад на указанную в заголовке тему. Через несколько дней я получил письмо (опубликованное затем в журнале «На аграрном фронте») от т. Ф. Э. Дзержинского. В этом письме т. Дзержинский, между прочим, пишет:
«... С вашим основным положением, что высокие розничные цены на промизделия являются основным звеном наших затруднений, я вполне согласен и полагаю, что преодолеть все трудности (одновременно изучая их в процессе борьбы) можно успешнее всего, ухватившись именно за это звено, т. е. против уровня розничных цен... Я думаю, надо нещадно разоблачать частный капитал так, как вы это делаете, — одновременно искать и указать путь подчинения этого частного капитала нам, устанавливая отведённый ему участок работы (ибо не всегда его надо пускать) и определяя размеры его накопления. Вместе с тем мы должны развить огромнейшую работу по усилению кооперации, как будущего могильщика частного капитала. Ведь сила частного капитала и вытекает из слабости кооперации... Без хорошей и дешёвой кооперации нас частник будет бить, и мы из наших хозяйственных затруднений не вылезем...»

3. Роль на промышленном и сельскохозяйственном рынке. Опт и розница. Город и деревня.

Роль частной и в частности капиталистической торговли можно подсчитывать двумя способами. Либо по сумме оборотов, т. е. по сумме всех продаж и покупок в стране, с выделением из них тех сделок, какие приходятся на долю частных торговцев, либо по массе товаров, т. е. по той части существующих в стране продаваемых предметов, какая прошла через частную продажу. У нас почти исключительно распространён первый способ подсчёта, ибо он легче. Для него есть готовый материал в виде данных Наркомфина об облагаемом (по промысловому налогу — «уравнительным сбором») торговом обороте. Но эти данные по самому характеру государственного и частного оборота создают значительное искажение картины того, какая часть товаров проходит через частную торговлю.

2. Капиталы и социальная структура частной торговли.

Прежде всего необходимо вместо смешения в общую массу «частного хозяйства» и капиталистической и некапиталистической его доли — выделить отдельно частную капиталистическую торговлю и отдельно тех мелких ручных и т. п. торговцев, которые не являются капиталистами, а либо представителями своего рода «ремесленной» торговли, если можно так выразиться, либо нанятыми агентами крупного капитала (своего рода «домашняя система капиталистической торговли», протекающая, впрочем, на улицах).

1. Производственная и кредитная база.

Роль частного капитала в торговле основана не только на посреднической торговле его изделиями государственной промышленности, но и на собственном производстве частного капитала в индустрии и в сельском хозяйстве, а равно и на участии его в транспорте.

6. Динамика и мероприятия. Рабочие капиталистической промышленности. От скрытого к явному. Дифференцированный подход.

Выделив частный капитал из общей массы частного производства и приняв во внимание также скрытые формы капиталистического производства (лжекооперативы и домашняя система капиталистической промышленности), мы пришли к таким итогам о доле капиталистов в промышленности СССР:
Из всего капитала
5,6%
Из валовой продукции
11,7%
Из товарной продукции
13,0%
Из средств потребления (производство на широкий рынок)
17,0%
Из занятых «годовых работников»
17,0%
Из прибыли
13,0%

5. Капитал и накопление.

Теперь перейдём к тому, какая доля имущества всей промышленности, как цензовой, так и нецензовой, взятых вместе, принадлежит капиталистам, т. е. буржуазному производству с наёмными рабочими и в форме капиталистически организованной домашней промышленности.

4. Занятые лица.

Теперь переходим к вопросу о занятых лицах, о том, какая часть рабочей силы — как наёмных рабочих, так и отдельных производителей — организована у нас в капиталистическом производстве. Здесь мы имеем, во-первых, сведения Госплана (на стр. 211 «Контрольных цифр») о наёмных рабочих в частной промышленности. В 1925/26 г. их было там 283 тыс. чел. из всех 3 092 тыс. наёмных рабочих в промышленности. Это составляет 9,3%. Я сопоставил эти данные со сведениями ВЦСПС — какое количество рабочих из занятых в частной промышленности организовано по индустриальным профсоюзам. Статистика ВЦСПС дала справку на 1 октября 1926 г., — более свежих сведений у них нет, — и оказывается, что по всем одиннадцати индустриальным союзам организовано всего 156 тыс. чел. из тех 283 000, которые в частной промышленности заняты. Следовательно, из наёмных рабочих частной промышленности профсоюзы организовали пока только 55%, т. е. только около половины всех наёмных рабочих, работающих в частной промышленности. Между тем сами профсоюзы (ВЦСПС в отчёте к VII съезду профсоюзов) предполагали, что они охватывают свыше 80% всех рабочих, занятых в частной промышленности. О том, что это предположение неверно, видно из приведённого сопоставления. Нашим профсоюзам, таким образом, предстоит ещё провести большую работу для того, чтобы охватить всех рабочих, занятых в частной промышленности.

3. Частный капитал в производстве средств потребления.

В валовой продукции всей промышленности СССР организованная частным капиталом доля производства даёт, как мы видели, несколько более 11% суммы всех изделий. Это общий итог участия частного капитала в промышленном производстве.

2. Валовая продукция. Промысловые лжекооперативы. Раздаточные конторы.

Прежде всего надо выяснить, какова доля каждой из этих четырёх групп в валовой продукции всей промышленности СССР.

1. Четыре вида капиталистической промышленности.

Когда у нас говорят о продукции промышленности, то очень часто делают ту ошибку, что берут одну только промышленность, подчинённую ВСНХ, и упускают из виду все те отрасли промышленности, которые ВСНХ не подчинены. А между тем некоторые из них имеют весьма существенное значение — например мельницы, вся мукомольная промышленность, очень крупная, занимающая сотни тысяч людей, охватывающая сравнительно большой капитал и дающая большую продукцию. Все величины, все цифры, которые я буду приводить далее о промышленности, относятся не только к промышленности ВСНХ, но ко всей промышленности СССР, какому бы ведомству ни была подчинена та или иная отрасль.

6. Перерастание и идеология.

Выше были уже показаны современные пределы вырастания определённо капиталистического производства из простого (трудового) товарного производства в нашем сельском хозяйстве. Но перерастание в капиталистического предпринимателя не ограничивается, конечно, только самым процессом сельскохозяйственного производства. Укрепившись здесь, земледельческий производственный предприниматель начинает использовать накапливаемые средства для организации местной сельской капиталистической промышленности по переработке сельскохозяйственных продуктов. Он начинает оперировать оказыванием кредита, выступая в качестве беспощадно закабаляющего ростовщика. Продавая товары собственного хозяйства, он заодно начинает скупать для перепродажи товары более мелких производителей. Он выступает иногда в качестве посредника по заготовке и прасола[1] даже для государственных и кооперативных органов, но начинает уже предпочитать иметь дело с частным же оптовиком города. Наконец, он начинает доставлять в деревню промышленные изделия из города (и от кустарей других районов), открывает лавку и делается таким образом торговцем. Накопление в процессе предпринимательского сельскохозяйственного производства превращается таким образом в отправной и опорный пункт для перерастания в капиталистического предпринимателя и в области промышленности, кредита, заготовки и торговли.

5. Предпринимательская организация отхода. Строительство.

Ещё до революции у нас существовал ежегодный отход части крестьян из деревни на заработки. Недавно вышла книга т. Минца, специально посвящённая этому вопросу. Там сведены довоенные данные, а также данные последних обследований, которые производились уже при советской власти. Из всех этих сводок видно, что за последние годы перед революцией, примерно с 1900 г. до 1913 г., в среднем количество отходников ежегодно было около 6 1/2 млн. чел. Причём из них около 3 млн. составлял отход на земледельческие заработки и около 3 1/2 млн. — на неземледельческие, в том числе 2 1/2 млн. чел. строительных и дорожных рабочих (из них 1 750 тыс. чернорабочих) и 1 млн. занимавшихся разного рода другими отхожими промыслами, в частности работами по рубке леса и т. п. (Минц, стр. 38–39). Во время мировой войны под влиянием мобилизации отход сократился и в 1917 г. составил всего 2 700 тыс. чел. (там же). В первые годы после революции отход совершенно прекратился. Контрреволюционные армии Деникина, Колчака и других отделили от центра военными фронтами те районы, куда обычно отправлялась изрядная часть отходников — юг Украины, Северный Кавказ, Заволжье. В самом центре было уничтожено помещичье хозяйство, и почти уничтожено кулацкое хозяйство. Что касается отхода в город, то под влиянием голода 1918–1919 гг., наоборот, из городов люди уезжали в деревню. Но затем, после окончания войны и нового объединения страны, постепенно отход стал восстанавливаться, приблизительно с 1921–1922 гг., когда новая экономическая политика облегчила возможность роста применения наёмного труда в восстанавливавшемся неземледельческом хозяйстве и в земледелии. По «Контрольным цифрам» Госплана (стр. 286), за последние три года, с 1923/24 г. по 1926/27 г., у нас прибавилось 3 млн. чел. пролетариата — в среднем по 1 млн. чел. в год. Это увеличение шло преимущественно за счёт переселения из деревень в города как возвращавшихся, так и перебиравшихся окончательно впервые.

4. Лжеколхозы.

Следующая, третья, группа капиталистического предпринимательства в сельском хозяйстве — это лжеколхозы, сельскохозяйственные производственные лжекооперативы. Сельскохозяйственная производственная кооперация получила у нас в последние годы довольно приличное развитие, но среди этих колхозов попадается всё-таки довольно много лжекооперативов. Их типичным признаком является часто организация сельскохозяйственных кооперативов из лиц, которые никогда сельским хозяйством не занимались.

3. Капиталистическая сдача скота и инвентаря.

Второй тип капиталистической организации производства в сельском хозяйстве — это организация производства под видом сдачи в аренду своего инвентаря и рабочего скота. Подробно эта форма описана и анализирована в книжке моей «Советская деревня» и в книжке т. Крицмана — «Классовое расслоение в советской деревне».

2. Хозяйство с наёмными рабочими.

Форм капиталистического предпринимательства в сельском хозяйстве сейчас существует четыре. Во-первых, явное, открытое предпринимательское хозяйство с наёмными рабочими, то, что у нас иногда называется кулацким. Во-вторых, замаскированная капиталистическая эксплуатация неимущих соседей путём якобы сдачи им в аренду своего инвентаря и рабочего скота, а на деле — путём перевода таким образом, часто на совершенно кабальных условиях, части их продукции в своё распоряжение, причём на деле они являются замаскированными батраками. В-третьих — сельскохозяйственные лжекооперативы. В-четвёртых — предпринимательская организация некоторой части ежегодного отхода из деревни рабочих на заработки, в частности на неземледельческие (лесные и строительные).

1. Двусторонность развития.

При товарно-рыночной форме хозяйственных отношений из простого трудового товарного производства растёт капиталист, капитализм. Поэтому с начала новой экономической политики в советской деревне отдельные явления имущественного неравенства начинают превращаться в классовые отличия. Иначе сказать, неравенство уровня благосостояния двух трудовых производителей начинает превращаться в капиталистическую эксплуатацию более богатым своего бедного соседа.

10. Валютные операции.

Нажива от валютных операций — это есть десятый путь накопления частного капитала нелегальными и полулегальными приёмами. Я имею здесь в виду прежде всего: 1) спекуляцию на курсе бумажных, денег в период большого колебания этого курса, 2) торговлю иностранной валютой и различные операции с нею, 3) скупку золота.

9. Государственные займы.

Следующий путь накопления частного капитала в период нэпа — это накопление путём участия в наших государственных займах. Здесь мы имеем картину чрезвычайно интересную. На первое октября 1926 г. вся сумма наших государственных займов составляла 417 млн. руб. (без займа хозяйственного восстановления — все данные по справке Госбанка от 23 февраля 1927 г. и старшего инспектора НК РКИ СССР т. Зангвиля от 25 февраля 1927 г.). Из них 234 млн. руб. составляют такие займы, в которых частные лица принимают участие. Остальные займы размещены целиком исключительно среди государственных органов, например в них помещаются резервные фонды госпромышленности и т. д. Из тех 234 млн. руб., который могут приобретать и частные лица, они на 1 октября 1926 г. имели на 126 млн. руб. номинально, а по выпускному курсу это составляло 115 млн. руб. (остальное и из этих займов размещено среди госорганов). Но это не значит, что от частных лиц в порядке государственных займов мы действительно получили 115 млн. руб. Часть билетов займов заложена в Госбанке, причём Госбанк тем, которые закладывали, выдавал около 70%. Скажем, облигация займа (билет) стоит 5 руб., Госбанк при залоге выдаёт 3 руб. 50 коп., значит, сам владелец затратил на это дело только полтора рубля. Таких ссуд частным лицам выдано более 35 млн. руб., а своих средств они вложили около 77 млн. руб. Но из этих 77 млн. руб. часть вложена мелкими держателями, а именно 45 млн. руб., и они получили ссуд всего около 7 млн. руб. Это главным образом служащие, рабочие, лица свободных профессий, ремесленники и т. п., приобретающие билеты займов не для спекуляции, а как способ помещения своих сбережений. При отсутствии займов они помещают свои сбережения в сберегательные кассы, где получают 8% в год с освобождением от налогов. (На 1 октября 1926 г. на «нетрудовые элементы» и «прочих» вместе приходилось только 14,5% суммы вкладов.) На 1 марта 1927 г. вклады в сберегательные кассы составляли уже 134 млн. руб., («Финансы и народное хозяйство» от 21 апреля 1927 г., стр. 3), и с тех пор ежемесячно прибавляется около 5–10 млн. руб. перевеса вкладов над обратным получением. Таким образом сберегательные кассы дают государству более значительный приток реальных средств, чем государственные займы. Притом вклады в сберегательные кассы не вызывают со стороны государства таких больших расходов, как займы. Накопляющийся невостребуемый остаток наличных денег в сберегательных кассах обычно заменяется государственными обязательствами, а средства сберегательных касс передаются Госбанку. Госбанк пускает их в оборот на финансирование промышленности и других отраслей государственного хозяйства. Из получаемой прибыли он выплачивает сберегательным кассам их 8% годовых для вкладчиков. Следовательно, развитие вкладов в сберегательные кассы имеет для государства то же значение, как и выпуск государственных займов, только при более выгодных условиях, без всяких «залогов» и т. п.

8. Государственный денежный кредит.

Следующий путь образования частного капитала — одностороннее снабжение его государственным денежным кредитом. Если бы мы выдавали частному капиталу в виде кредита сумму, равную тому, что частный капитал сам вкладывает в наши кредитные учреждения, тут не было бы никакого одностороннего снабжения частных капиталистов для развития их операций государственными средствами. Но у нас, как показало специальное обследование, предпринятое НК РКИ, в области банковского денежного кредитования имели место другие условия.

7. Контрабанда.

Седьмой метод нелегального образования и накопления частного капитала — это деятельность его в области внешней торговли. Во внешнюю торговлю частного капитала прежде всего входит контрабанда, а во-вторых — овладение импортными товарами разными другими путями.

6. Система перекупок.

Шестым способом накопления частного капитала у меня отмечены перекупки. Под перекупками имеется в виду скупка частными торговыми предприятиями изделий государственной промышленности через подставных лиц в розничных государственных и кооперативных магазинах — сверх того, что частным торговцам легально продают оптом сами госорганы. Эта система сейчас процветает. По данным Наркомторга за прошлый 1925/26 г., из всех изделий государственной промышленности, поступающих на рынок широкого потребления, население купило у частных продавцов 35%. Но государственные органы (тресты, синдикаты, местные торги и т. д.) продали частным торговцам только около 15% этих изделий госпромышленности. Остальные же 20% частные продавцы скупили из розничных лавок нашей государственной и кооперативной сети через подставных лиц (данные Наркомторга опубликованы т. Дволайцким в сборнике «На путях социалистического строительства», стр. 135). Эти подставные лица и составляют в значительной мере те очереди, которые так часто можно теперь встретить на улицах. На эти 20% приходится соответственная часть той прибыли, какую частный капитал извлекает из своей торговой деятельности. За 1925/26 г. эта прибыль на нелегальных перекупках, судя по данным о всей торговой прибыли частного капитала, о строении частной торговли и о роли в ней торговли этою частью госизделий, — должна была составить не менее 25 млн. руб.

5. Хищническая аренда.

Пятым способом первоначального накопления буржуазного капитала в первый период нэпа было развитие так называемой «хищнической аренды» государственных промышленных заведений частными предпринимателями. В 1921 г. было разрешено сдавать в аренду бездействующие государственные предприятия, был образован так называемый арендный фонд. По всему СССР цена его, по оценке ЦСУ, составляет примерно 250 млн. руб. Это цена тех фабрик, предприятий и заводов, которые были предназначены к сдаче в аренду. Мы находили возможным сдать, ибо они у нас стояли. Каковы были в первый период нэпа условия этой сдачи? Теперь уж можно подвести некоторые итоги, есть возможность судить, что из этого вышло.

4. Неликвидные фонды. Автомобильный и водный транспорт.

Четвёртый метод накопления буржуазного капитала — это использование того, что у нас называется неликвидными фондами. Первая форма — тайные агенты частников в рядах госаппарата. Вторая — частник, работающий легально в государственной форме. Третья — контрагентство частного капитала по отношению к госорганам, основанное на злоупотреблениях. Четвертая — это есть уже использование неликвидных фондов (запасов государства) коммерческим путём, т. е. путём приобретения их частным капиталом на льготных условиях, вытекающих уже не из взяток, а из нашего собственного головотяпства. Неликвидных фондов в нашем государстве чрезвычайно много. Всё, что было конфисковано в 1917 г. и в последующие годы у буржуазии, поскольку не было переработано затем в производстве, поскольку не было распределено во время военного коммунизма между населением, — осталось лежать грудой весьма слабо учтённых неликвидных фондов на государственных предприятиях. С другой стороны, неликвидный фонд пополнялся и вещами нового происхождения, нового производства или импорта (привоза из-за границы) в зависимости от тех или иных распоряжений хозяйственных органов. Например ВСНХ в 1925 г. предписал усиленно реализовать неликвидные фонды заводов и фабрик, т. е. продавать их на сторону, чтобы увеличить этим путём оборотные средства предприятий. Затем дана была директива в целях ускорения оборота капитала и наименьшего вложения его в празднолежащие вещи — сократить количество запасов в наших производственных и торговых предприятиях. В результате мы имели даже в последние годы целую волну отчуждений государственных имуществ частным лицам по пониженным ценам, не говоря уже о первых годах нэпа.

3. Злостная контрагентура.

Третий способ накопления частного капитала в первый период новой экономической политики — это так называемые контрагенты госорганов, но контрагенты злостные. Они уже не являются тайными агентами частного капитала внутри госаппарата и не являются уже вообще государственными служащими. Они уже вылупились из этой оболочки, уже открыто выступают в роли независимых частных контрагентов. Но они являются не контрагентами, производящими действительные коммерческие операции, а контрагентами, действующими исключительно в порядке злоупотреблений. Это та полоса контрагентов, которая особенно широко была развита приблизительно с 1921 по 1923 г. и только отчасти сохранилась в дальнейшем. Это такие контрагенты, которые в качестве основного капитала имели только связи и знакомства в советских учреждениях и при помощи их устраивали свои дела, а не путём затраты своих средств в сколько-нибудь эквивалентном соответствии с достигаемыми результатами.

2. Лжегосударственная форма деятельности частного капитала.

Вторым методом буржуазного накопления в первый период нэпа была лжегосударственная форма деятельности частного капитала. Под лжегосударственной формой существования частного капитала я имею в виду то, когда частный предприниматель развивает свою деятельность, выступая формально в качестве государственного служащего, состоя на службе и получая служебные полномочия. Он производит свои действия по видимости как государственный служащий, а на деле осуществляет эти операции как частный предприниматель. На деле тут имеется договор между частным поставщиком, частным подрядчиком, частным заготовителем и государственным органом. Но формально этот поставщик, подрядчик, заготовитель и т. д., считаясь государственным служащим, действует не от своего имени, а от имени госучреждения. Таким образом, он пользуется соответствующими льготами, например свободой от налога, или, если речь идёт о заготовке дров, низкой попенной платой, или, если речь идёт о постройках, низкой оплатой социального страхования, какая полагается для государственных учреждений, и т. п. Одним словом, он пользуется всеми преимуществами, принадлежащими государственному органу, а в действительности он — частный предприниматель, состоящий только в договорных отношениях с государственными органами. Это уже вторая стадия перекачивания госсредств в частный карман.

1. Агенты и соучастники частного капитала в госаппарате.

Первым и самым простым методом нелегальной деятельности по созданию частного капитала было наличие его соучастников и агентов в государственном аппарате. В составе государственного аппарата был не очень широкий, не очень многочисленный, измеряемый, может быть, всего несколькими десятками тысяч человек, круг лиц, которые использовали начало нэпа в этом смысле. Сами служа в хозорганах, они в то же время организовывали различные частные предприятия или на имя своих родственников, компаньонов, или даже прямо на своё собственное. А затем перекачивали в эти частные предприятия находившиеся в их распоряжении государственные средства из государственных органов, где они служили. Совершив такую перекачку, они обычно оставляли вовсе госорганы и «становились на собственные ноги». Это явление было распространено чрезвычайно широко. Можно было бы привести сотни примеров того, как различные ответственные и не очень ответственные деятели, коммерческие директора и другие деятели заводов, различных хозяйственных объединений, железных дорог, торговых организаций — государственных и кооперативных — организовывали параллельные лавки, параллельные магазины, параллельные общества, параллельные фирмы, которые и начинали якобы заниматься поставками и подрядами на государственные органы и всякими сделками с ними. Но всё это выполняли путём прямой передачи в порядке злоупотреблений создаваемым ими частным учреждениям тех средств, которые находились в их распоряжении по службе в советских учреждениях.

II. Первоначальное образование буржуазного капитала в СССР.

Полностью буржуазный капитал не исчезал и не прекращал своей активности даже в разгар военного коммунизма. Но абсолютная величина средств, находившихся в его распоряжении, была сравнительно невелика, — слишком свежа ещё и достаточно основательна была конфискация капиталистического достояния, произведённая нами в 1917–1919 гг. Конечно, припрятано было некоторое количество золотых монет, драгоценных камней и т. п. Но поскольку они находились у капиталистов — они в значительной мере лежали в то время в ожидании лучшего будущего, пока расходуясь на закупку продовольствия для своих владельцев и т. п. Предпринимательская деятельность дореволюционных капиталистов в эпоху военного коммунизма сводилась лишь к спекуляции обесценивавшимися бумажками разных наименований (царскими, думскими, керенскими, аннулированными займами и акциями, совзнаками и т. д.) и иностранной валютой (приток которой не мог тогда быть особенно велик, что суживало и размах спекуляции) да к частичному финансированию мешочничества. В основном мешочничество периода гражданской войны сводилось к поездкам рабочих и крестьян за едой для собственных семей. На предпринимательский лад, с сетью агентов и т. д. мешочничество стало ставиться больше уж к концу этого периода. Судя по оценкам нынешней наличности частного капитала в стране и по ориентировочным данным о темпе его накопления — трудно думать, чтобы реальное предпринимательское накопление (на мешочничестве, твёрдой валюте и т. д.) дореволюционной и вновь создавшейся буржуазии вместе составило к началу новой экономической политики (1921 г.) более ста пятидесяти миллионов рублей. Скорее — менее. Притом, включая уже сюда все уцелевшие у буржуазии запасы наличного золота. Значительная часть оставшихся у населения золотых монет, колец и т. п. припрятана была вообще «маленькими людьми», не занимавшимися ни торговым, ни иным предпринимательством.

I. Задача работы.

Нет разногласий относительно того, что изучение своих врагов необходимо в не меньшей степени, чем изучение своей собственной созидательной деятельности. Нет разногласий относительно того, что в деле нашего внутреннего строительства, в деле подготовки полного развёртывания социалистического строя роль буржуазии в народном хозяйстве является одними из существенных препятствий. Роль эта много больше, чем может показаться на первый взгляд при виде одних только наших государственных фабрик, заводов и железных дорог. Если взять, например, всю совокупность наёмного труда в нашей стране, то, по недавно сделанным подсчётам в «Контрольных цифрах» Госплана, из всех наёмных рабочих и служащих нашей страны 28% занято у частных лиц, причём эти подсчёты являются ещё преуменьшенными. Там взято, например, количество сельскохозяйственных рабочих гораздо меньшее, чем имеется по данным Всеработземлеса, — так что это тот минимум, о котором можно говорить. Из всех наёмных рабочих и служащих нашей страны до 30% работают ещё в хозяйствах и предприятиях частных лиц. Уже по одной этой цифре можно судить о значительности того явления, о котором идёт речь.

«Частный капитал в СССР». Ю. Ларин, 1927 г.

Ю. ЛАРИН
ЧАСТНЫЙ КАПИТАЛ
В СССР
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
1927